(Воспоминания военного детства)

Памяти моей мамы,
кавалера ордена Ленина
Марии Ивановны ШИРИНСКОЙ

Раскаты войны приближались Август, 1941 год. Мне пять лет.
Бабушка волнуется и все говорит маме: "Маруся. нужно Улю забрать. Как она там одна теперь? Ведь трое еще там деток". Мама с тетей Таней собрались, взяли тачку и поехали за тетей Улей на соседнюю шахту. Я не отстаю и еду с ними. Туда с шутками везут меня на тачке. Обратно же на ней везут нехитрый скарб, постели, кастрюли, остальное оставили в квартире, и на всем этом восседает самый маленький - Мишка. Тачка мягко катится по асфальту, мы втроем - я, Шурик и Алла - бежим бегом, шлепая по теплому асфальту босыми ногами.

Проезжая по главной площади города, около Ворошиловского треста, видим, что площадь полна каких-то военных, они хохочут, моются у колонки и в воздухе разносится чужая гортанная речь. "Немцы", - с ужасом почему-то шепотом говорит мама. "Не останавливаемся", - приказывает тетя Таня, и мы проезжаем мимо тех, кто начал хозяйничать на нашей земле. Пока они нас просто не замечали.

Через несколько дней они уже хозяйничали не только на площади, но и пришли к нам в шахтный поселок, в частности, на нашу улицу. Все было неожиданно. По всей улице кудахтали куры, мычали коровы, лаяли собаки. Собак расстреляли. У нас со двора забрали поросенка и вывели корову. Кур вытаскивали из курятника, прикладывали к лавочке у дома и лопаточкой рубили головки. У соседки забрали тяжелую, с бахромой, скатерть, у нас забрали патефон и пластинки. Два подвыпивших немца, набросив на руки скатерть, поставили патефон с пластинкой на эту скатерть, а впереди несколько немцев несли трепыхающихся кур без головок и под звуки песни "...и кто его знает, чего он моргает, чего он моргает, чего он моргает..." шли, приплясывая и подпевая этой, такой любимой всеми до войны, незатейливой песенке. Мы с испугом все смотрели в окно и молчали. Только дедушка сильно матюгался.